Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась
За воротами. Через день
Уж утром рано вновь явилась
Она в оставленную сень,
И в молчаливом кабинете,
Забыв на
время всё на свете,
Осталась наконец одна,
И долго плакала она.
Потом за книги принялася.
Сперва ей было не до них,
Но
показался выбор их
Ей странен. Чтенью предалася
Татьяна жадною душой;
И ей открылся мир иной.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и,
кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того
времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
А между тем герою нашему готовилась пренеприятнейшая неожиданность: в то
время, когда блондинка зевала, а он рассказывал ей кое-какие в разные
времена случившиеся историйки, и даже коснулся было греческого философа Диогена,
показался из последней комнаты Ноздрев.
В один мешочек отбирают всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя с виду и
кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье, если старое как-нибудь прогорит во
время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
Да не
покажется читателю странным, что обе дамы были не согласны между собою в том, что видели почти в одно и то же
время. Есть, точно, на свете много таких вещей, которые имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные, красные, как брусника.
— Как вам
показался наш город? — примолвила Манилова. — Приятно ли провели там
время?
Тут же вскочил он с постели, не посмотрел даже на свое лицо, которое любил искренно и в котором, как
кажется, привлекательнее всего находил подбородок, ибо весьма часто хвалился им перед кем-нибудь из приятелей, особливо если это происходило во
время бритья.
Казалось, как будто в доме происходило мытье полов и сюда на
время нагромоздили всю мебель.
Именно, когда представитель всех полковников-брандеров, наиприятнейший во всех поверхностных разговорах обо всем, Варвар Николаич Вишнепокромов приехал к нему затем именно, чтобы наговориться вдоволь, коснувшись и политики, и философии, и литературы, и морали, и даже состоянья финансов в Англии, он выслал сказать, что его нет дома, и в то же
время имел неосторожность
показаться перед окошком.
— Да шашку-то, — сказал Чичиков и в то же
время увидел почти перед самым носом своим и другую, которая, как
казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась, это один только Бог знал. — Нет, — сказал Чичиков, вставши из-за стола, — с тобой нет никакой возможности играть! Этак не ходят, по три шашки вдруг.
Но в это
время,
казалось, как будто сама судьба решилась над ним сжалиться.
Лошади были уже заложены; колокольчик по
временам звенел под дугою, и лакей уже два раза подходил к Печорину с докладом, что все готово, а Максим Максимыч еще не являлся. К счастию, Печорин был погружен в задумчивость, глядя на синие зубцы Кавказа, и,
кажется, вовсе не торопился в дорогу. Я подошел к нему.
Я схватил бумаги и поскорее унес их, боясь, чтоб штабс-капитан не раскаялся. Скоро пришли нам объявить, что через час тронется оказия; я велел закладывать. Штабс-капитан вошел в комнату в то
время, когда я уже надевал шапку; он,
казалось, не готовился к отъезду; у него был какой-то принужденный, холодный вид.
Это немножко похоже на убийство, но в военное
время, и особенно в азиатской войне, хитрости позволяются; только Грушницкий,
кажется, поблагороднее своих товарищей.
Я подошел к краю площадки и посмотрел вниз, голова чуть-чуть у меня не закружилась, там внизу
казалось темно и холодно, как в гробе; мшистые зубцы скал, сброшенных грозою и
временем, ожидали своей добычи.
Он,
кажется, вообразил себе, что и он гениальный человек, — то есть был в том некоторое
время уверен.
Но господин Лужин скрепился и,
кажется, решился не примечать до
времени всех этих странностей.
Впоследствии, когда он припоминал это
время и все, что случилось с ним в эти дни, минуту за минутой, пункт за пунктом, черту за чертой, его до суеверия поражало всегда одно обстоятельство, хотя, в сущности, и не очень необычайное, но которое постоянно
казалось ему потом как бы каким-то предопределением судьбы его.
Странное дело:
казалось, он вдруг стал совершенно спокоен; не было ни полоумного бреду, как давеча, ни панического страху, как во все последнее
время.
— Отнюдь нет-с, и даже в некотором смысле нелепость. Я только намекнул о временном вспоможении вдове умершего на службе чиновника, — если только будет протекция, — но,
кажется, ваш покойный родитель не только не выслужил срока, но даже и не служил совсем в последнее
время. Одним словом, надежда хоть и могла бы быть, но весьма эфемерная, потому никаких, в сущности, прав на вспоможение, в сем случае, не существует, а даже напротив… А она уже и о пенсионе задумала, хе-хе-хе! Бойкая барыня!
— Представь себе, скоропостижно! — заторопилась Пульхерия Александровна, ободренная его любопытством, — и как раз в то самое
время, как я тебе письмо тогда отправила, в тот самый даже день! Вообрази, этот ужасный человек,
кажется, и был причиной ее смерти. Говорят, он ее ужасно избил!
Она,
кажется, унимала его, что-то шептала ему, всячески сдерживала, чтоб он как-нибудь опять не захныкал, и в то же
время со страхом следила за матерью своими большими-большими темными глазами, которые
казались еще больше на ее исхудавшем и испуганном личике.
Он довольно бодро вошел во двор. Надо было подняться в третий этаж. «Покамест еще подымусь», — подумал он. Вообще ему
казалось, что до роковой минуты еще далеко, еще много
времени остается, о многом еще можно передумать.
— Да-да-да! Не беспокойтесь!
Время терпит,
время терпит-с, — бормотал Порфирий Петрович, похаживая взад и вперед около стола, но как-то без всякой цели, как бы кидаясь то к окну, то к бюро, то опять к столу, то избегая подозрительного взгляда Раскольникова, то вдруг сам останавливаясь на месте и глядя на него прямо в упор. Чрезвычайно странною
казалась при этом его маленькая, толстенькая и круглая фигурка, как будто мячик, катавшийся в разные стороны и тотчас отскакивавший от всех стен и углов.
Разговор
показался ему занимательным и знаменательным и очень, очень понравился, — до того понравился, что он и стул перенес, чтобы на будущее
время, хоть завтра например, не подвергаться опять неприятности простоять целый час на ногах, а устроиться покомфортнее, чтоб уж во всех отношениях получить полное удовольствие.
Что же касается до будущей карьеры его, то она тоже
казалась ей несомненною и блестящею, когда пройдут некоторые враждебные обстоятельства; уверяла Разумихина, что сын ее будет со
временем даже человеком государственным, что доказывает его статья и его блестящий литературный талант.
По крайней мере, он мог бы злиться на свою глупость, как и злился он прежде на безобразные и глупейшие действия свои, которые довели его до острога. Но теперь, уже в остроге, на свободе, он вновь обсудил и обдумал все прежние свои поступки и совсем не нашел их так глупыми и безобразными, как
казались они ему в то роковое
время, прежде.
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! —
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где
время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало, в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы в темном уголке, и
кажется, что в этом!
Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик,
дверь…
Но никто не хотел слушать. К счастию, в это
время подошел какой-то толстяк, который по всем приметам
казался начальником, потому что ругался сильнее всех.
В это
время,
показалось ему, мелькнул пред ним какой-то странный образ человеческого лица.
Красавицы! слыхал я много раз:
Вы думаете что? Нет, право, не про вас;
А что бывает то ж с фортуною у нас;
Иной лишь труд и
время губит,
Стараяся настичь её из силы всей;
Другой как
кажется, бежит совсем от ней:
Так нет, за тем она сама гоняться любит.
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от этой любви оставалось праздное
время и праздное место в сердце, если вопросы ее не все находили полный и всегда готовый ответ в его голове и воля его молчала на призыв ее воли, и на ее бодрость и трепетанье жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался в какой-то осенний день, когда все предметы
кажутся в сером цвете.
Грозы не страшны, а только благотворны там бывают постоянно в одно и то же установленное
время, не забывая почти никогда Ильина дня, как будто для того, чтоб поддержать известное предание в народе. И число и сила ударов,
кажется, всякий год одни и те же, точно как будто из казны отпускалась на год на весь край известная мера электричества.
Ольга не
показывалась, пока он сидел с теткой, и
время тянулось медленно. Обломова опять стало кидать в жар и холод. Теперь уж он догадывался о причине этой перемены Ольги. Перемена эта была для него почему-то тяжеле прежней.
Оглянись назад,
кажется, еще
время то за плечами близко, в которое царствовало суеверие и весь его причет: невежество, рабство, инквизиция и многое кое-что.
Слышав долгое
время единогласное в стихах окончание, безрифмие
покажется грубо, негладко и нестройно.
Я,
кажется, всхрапнул порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? даже вспотел.
Кажется, они вчера мне подсунули чего-то за завтраком: в голове до сих пор стучит. Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить
время. Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса. А дочка городничего очень недурна, да и матушка такая, что еще можно бы… Нет, я не знаю, а мне, право, нравится такая жизнь.
Странно то, что я как теперь вижу все лица дворовых и мог бы нарисовать их со всеми мельчайшими подробностями; но лицо и положение maman решительно ускользают из моего воображения: может быть, оттого, что во все это
время я ни разу не мог собраться с духом взглянуть на нее. Мне
казалось, что, если бы я это сделал, ее и моя горесть должны бы были дойти до невозможных пределов.
Как передать мои страдания в то
время, когда бабушка начала читать вслух мое стихотворение и когда, не разбирая, она останавливалась на середине стиха, чтобы с улыбкой, которая тогда мне
казалась насмешливою, взглянуть на папа, когда она произносила не так, как мне хотелось, и когда, по слабости зрения, не дочтя до конца, она передала бумагу папа и попросила его прочесть ей все сначала?
Вронский имел привычку к принцам, но, оттого ли, что он сам в последнее
время переменился, или от слишком большой близости с этим принцем, ― эта неделя
показалась ему страшно тяжела.
Он чувствовал себя невыразимо несчастным теперь оттого, что страсть его к Анне, которая охлаждалась, ему
казалось, в последнее
время, теперь, когда он знал, что навсегда потерял ее, стала сильнее, чем была когда-нибудь.
— Нет,
кажется, не теперь еще, — сказала Лидия Ивановна, следившая в это
время за движениями Француза.
И в это же
время, как бы одолев препятствия, ветер посыпал снег с крыш вагонов, затрепал каким-то железным оторванным листом, и впереди плачевно и мрачно заревел густой свисток паровоза. Весь ужас метели
показался ей еще более прекрасен теперь. Он сказал то самое, чего желала ее душа, но чего она боялась рассудком. Она ничего не отвечала, и на лице ее он видел борьбу.
Для Левина, как при свадьбе были неприятны всякие приготовления, оскорбляющие своим ничтожеством величие совершающегося, так еще более оскорбительны
казались приготовления для будущих родов,
время которых как-то высчитывали по пальцам.
И на охоте, в то
время когда он,
казалось, ни о чем не думал, нет-нет, и опять ему вспоминался старик со своею семьей, и впечатление это как будто требовало к себе не только внимания, но и разрешения чего-то с ним связанного.
Пребывание в Петербурге
казалось Вронскому еще тем тяжелее, что всё это
время он видел в Анне какое-то новое, непонятное для него настроение. То она была как будто влюблена в него, то она становилась холодна, раздражительна и непроницаема. Она чем-то мучалась и что-то скрывала от него и как будто не замечала тех оскорблений, которые отравляли его жизнь и для нее, с ее тонкостью понимания, должны были быть еще мучительнее.
Константин Левин вздохнул, оглядывая в это
время комнату, мрачную и грязную. Этот вздох,
казалось, еще более раздражил Николая.
Во
время же игры Дарье Александровне было невесело. Ей не нравилось продолжавшееся при этом игривое отношение между Васенькой Весловским и Анной и та общая ненатуральность больших, когда они одни, без детей, играют в детскую игру. Но, чтобы не расстроить других и как-нибудь провести
время, она, отдохнув, опять присоединилась к игре и притворилась, что ей весело. Весь этот день ей всё
казалось, что она играет на театре с лучшими, чем она, актерами и что ее плохая игра портит всё дело.
По тону Бетси Вронский мог бы понять, чего ему надо ждать от света; но он сделал еще попытку в своем семействе. На мать свою он не надеялся. Он знал, что мать, так восхищавшаяся Анной во
время своего первого знакомства, теперь была неумолима к ней за то, что она была причиной расстройства карьеры сына. Но он возлагал большие надежды на Варю, жену брата. Ему
казалось, что она не бросит камня и с простотой и решительностью поедет к Анне и примет ее.
— Я не во
время,
кажется, слишком рано, — сказал он, оглянув пустую гостиную. Когда он увидал, что его ожидания сбылись, что ничто не мешает ему высказаться, лицо его сделалось мрачно.